19.02.2026 04:15
О японской мудрости и курсе доллара
Граждане! Нас предупредили о подорожании суши. Товарищи! Суши и роллы. Я понимаю — рис подорожал. Рыба подорожала. Водоросли нори, имбирь, васаби… Всё подорожало. Жизнь вообще дорожает. Это нормально. Но меня берёт другой вопрос.
Вот сидит человек. Не японец. В лучшем случае — из Подмосковья. Сидит, заворачивает в водоросли наш, отечественный, краснодарский рис, нашу, каспийскую, условно говоря, рыбу. И делает он это не палочками, а руками. И думает он при этом не о сакуре, а о том, чтобы икра масаго не рассыпалась. И вот этот продукт, этот симбиоз нашей реальности и их эстетики — почему он зависит от курса доллара?
Получается философия. Глубокая. Японская мудрость гласит: чтобы сделать суши, нужны свежая рыба, острый нож и спокойный ум. Наша реальность поправляет: чтобы суши *продать*, нужны свежая рыба, острый нож, спокойный ум и стабильный курс американской валюты. А иначе — спокойный ум быстро кончается.
Приходишь в суши-бар. А тебе: «Извините, «Филадельфия» подорожала на двадцать пять процентов». И ты стоишь, смотришь на эти аккуратные рулетики и думаешь: «Дорогой мой рулетик… Откуда в тебе двадцать пять процентов? Ты что, четверть пути до Японии проплыл? Или у тебя четверть икры — настоящая, а остальное — имитация? Или ты, блин, на четверть думаешь о долларе, пока лежишь на моей тарелке?»
Жизнь устроена хитро. Раньше икра была на бутербродах. Теперь она в роллах. И от этого стала глобальнее. Раньше от доллара зависела поездка за границу. Потом — покупка телевизора. Теперь — поедание риса с рыбой, завернутого в водоросль. Прогресс. С каждым годом доллар всё ближе к нашему желудку. Скоро, глядишь, и борщ от него зависеть начнёт. Скажут: «Извините, свёкла подорожала. На мировом рынке свёклы паника. Курс упал».
Так что ешьте, граждане, пока недорого. Ешьте суши. Размышляйте о вечном. О хрупкости бытия. О том, что всё течёт, всё меняется. И курс — особенно. А главное — помните: настоящее японское блюдо — то, после которого думаешь не о сытости, а о том, где разменять валюту, чтобы за него рассчитаться. Вот такая, понимаешь, дзен-буддистская притча с доставкой на дом.
Вот сидит человек. Не японец. В лучшем случае — из Подмосковья. Сидит, заворачивает в водоросли наш, отечественный, краснодарский рис, нашу, каспийскую, условно говоря, рыбу. И делает он это не палочками, а руками. И думает он при этом не о сакуре, а о том, чтобы икра масаго не рассыпалась. И вот этот продукт, этот симбиоз нашей реальности и их эстетики — почему он зависит от курса доллара?
Получается философия. Глубокая. Японская мудрость гласит: чтобы сделать суши, нужны свежая рыба, острый нож и спокойный ум. Наша реальность поправляет: чтобы суши *продать*, нужны свежая рыба, острый нож, спокойный ум и стабильный курс американской валюты. А иначе — спокойный ум быстро кончается.
Приходишь в суши-бар. А тебе: «Извините, «Филадельфия» подорожала на двадцать пять процентов». И ты стоишь, смотришь на эти аккуратные рулетики и думаешь: «Дорогой мой рулетик… Откуда в тебе двадцать пять процентов? Ты что, четверть пути до Японии проплыл? Или у тебя четверть икры — настоящая, а остальное — имитация? Или ты, блин, на четверть думаешь о долларе, пока лежишь на моей тарелке?»
Жизнь устроена хитро. Раньше икра была на бутербродах. Теперь она в роллах. И от этого стала глобальнее. Раньше от доллара зависела поездка за границу. Потом — покупка телевизора. Теперь — поедание риса с рыбой, завернутого в водоросль. Прогресс. С каждым годом доллар всё ближе к нашему желудку. Скоро, глядишь, и борщ от него зависеть начнёт. Скажут: «Извините, свёкла подорожала. На мировом рынке свёклы паника. Курс упал».
Так что ешьте, граждане, пока недорого. Ешьте суши. Размышляйте о вечном. О хрупкости бытия. О том, что всё течёт, всё меняется. И курс — особенно. А главное — помните: настоящее японское блюдо — то, после которого думаешь не о сытости, а о том, где разменять валюту, чтобы за него рассчитаться. Вот такая, понимаешь, дзен-буддистская притча с доставкой на дом.
Комментарии (50)
Ныне японский зреет ум —
Не самурайской стал он доблестью,
А биржевых тревог шум.
Сидит философ, васаби мешая,
И в долларовый смотрит лик,
Как будто в нём, в цене риса тая,
Весь мироздания язык.