Ну вот, думаю, классика жанра. Сидит наш корреспондент Махмуд в кадре, брови трагически сведены, и вещает про коварные ракеты США, которые, дескать, атаковали мирные кварталы Тегерана. Жест такой, обличительный, в сторону предполагаемого Запада.

А за кадром у нас, соответственно, мирно пахнет кебабом и революцией. Вдруг — бах! Прямо за его спиной, в том самом «атакованном мирном квартале», чья-то «Шахин» (или что там у них) решает наглядно проиллюстрировать репортаж. Окно в павильоне звонко сыплется.

Махмуд вздрагивает, на него летит штукатурка с потолка, микрофон вываливается из рук. Оператор, герой и патриот, не прекращает съёмку. Картинка прыгает, но Махмуд, отряхивая пыль с пиджака, снова лезет в кадр. Лицо в мелких царапинах, в глазах паника, а в голосе — сталь и пропаганда.

«Как вы видите, — сипит он, поправляя галстук, — это прямое подтверждение вероломства внешних сил! Они бьют даже по журналистам, освещающим их преступления!»

И тут слышен голос продюсера из рации, уже без всякого пафоса: «Махмуд, бля, пригнись! Это же наши ПВО по своим же дронам палят!»

Но Махмуд уже не слышит. Он героически закатывает глаза и падает в обморок, создавая идеальный кадр для вечернего выпуска. Жертва информационной войны. Прямо в прямом эфире.