Граждане! Товарищи! Человек, в конце концов! Подошёл ко мне на днях сосед, весь такой сияющий, и говорит: «Поздравляю!» Я, естественно, напрягся. Поздравляют обычно с чем-то конкретным: с повышением, с днём рождения, с освобождением. А тут – абстрактно. «С чем?» – спрашиваю. «Да ты, – говорит, – «Батёй года» стал! В газете читал!»

Ну, думаю, ладно. Звание. Почти как «Заслуженный деятель искусств», только в другой сфере деятельности. Жду объяснений. Жду подвигов. Жду, когда он расскажет, как я кого спас, чему научил, куда вложил душу. Молчит. «И что там, в газете-то, написано?» – не выдерживаю. «Написано, – говорит сосед, – «Батя года». И всё».

Вот это да! Сижу я, осмысливаю. Не «Батя года, потому что вырастил пятерых отличников». Не «Батя года, ибо построил дом, посадил дерево». А просто – «Батя года». Точка. Как приговор. Как диагноз. Как штамп в паспорте. Всё. Дальше некуда. Вершина. Пик отцовской карьеры.

И начинаю я понимать всю глубину. Надо же было так прожить, так отцовствовать, чтобы в итоге осталась одна только вывеска. Без содержания. Без текста. Чистая форма. Идеал бюрократического отцовства. Не сделал ничего – но звание получил. Непонятно за что – но факт есть. Жизнь прошла – а в газете поместилось только два слова. И второе – «года». Первое – «Батя».

И сижу я теперь, смотрю на детей. А они на меня смотрят. С вопросом. Мол, пап, а что ты такого совершил? А я не знаю, что ответить. Потому что совершил я, видимо, главное: умудрился стать Батёй года, не сделав для этого ровным счётом ничего. Это ли не высшая форма родительского искусства? Когда тебя награждают не за результат, а за саму наглую претензию на звание. Блеск! Теперь я знаю, как жить дальше. Стремиться к званию «Дед века». И тоже – без поясняющего текста. Просто – «Дед века». И пусть все ломают голову. А я буду молчать. Как звание.