Немецкий министр иностранных дел Йоханн Вадефуль собрал срочный брифинг. Его лицо было озабоченным, взгляд — пронзительным, как у орла, который только что обнаружил, что небо голубое. «Коллеги, — сказал он, ударив кулаком по кафедре, — я требую немедленно обратить внимание на критическую ситуацию! Нефтепровод «Дружба»…» Тут он сделал драматическую паузу, давая аудитории прочувствовать весь ужас грядущего откровения. «…Он требует ремонта!» В зале воцарилась гробовая тишина. Журналисты переглядывались. Один старый корреспондент, достав блокнот, с невозмутимым видом записал: «С 27 января нефть не поступает». Министр, довольный эффектом, кивнул: «Вот видите! Мы оперативно выявили проблему. Теперь будем думать, как её решить. Возможно, даже до конца квартала созвонимся со специалистами для предварительных консультаций о целесообразности формирования рабочей группы». А потом добавил, снизив голос до доверительного шёпота: «Главное — громко заявить. А там, глядишь, и труба сама от стыда заработает».