Вчера сижу, режу салат для ужина, а по телеку — новости. Диктор таким деловым голосом вещает: «Азербайджанские военные уничтожили иранский беспилотник на подлёте к Нахичевани». Я смотрю на карту, которую тут же показывают. Этот Нахичевань — как отрезанный ломоть, кусочек Азербайджана, а между ним и основной страной — целая Армения. Представляю картину: летит эта железная птичка, а её уже караулят. «На подлёте» — это ж почти как «на подходе к холодильнику».

И тут меня осенило. Это ж прямо как мои отношения с собственной тумбочкой на кухне. В ней лежит пачка гречки, купленная по акции ещё в прошлом году. Она моя, территория моя. Но чтобы до неё добраться, нужно совершить дипломатическую миссию через зону повышенной конфликтной готовности — раковину с горами немытой посуды, минные поля разлитого компота и суверенное государство кота Васьки, который охраняет свой проход. Каждый мой «подлёт» к той тумбочке встречается жёстким ответом в виде звонкого «мамааа, я есть хочу!» или внезапным падением сковородки. И я тоже могу заявить: «Уничтожена одна попытка приготовить ужин на подлёте к стратегическому запасу гречки». Суверенитет тумбочки, блин, под вопросом. Границы размыты. И беспилотник в виде моей же руки — тоже.