Сидим мы с женой на кухне, пьём чай. Она мне, как всегда, про энергосберегающие лампочки и раздельный сбор мусора. Говорит: «Вот ты всё одноразовое покупаешь! Стаканчики, тарелки… Планета гибнет! Надо многоразовое!»

Я ей: «Дорогая, ты в курсе, что сейчас в тренде не одноразовое, а многоразовое оружие? Вот, читаю новости. Наши дроны-камикадзе «Герань», которые должны один раз хуяк — и в рай, теперь получили новую функцию. Их, блядь, переделали в носители для других дронов».

Жена хлопает глазами: «И что это значит?»

«А это значит, — объясняю я, — что наш одноразовый смертник теперь, как твой любимый стаканчик из Икеи, должен послужить верой и правдой. Прилетел, сбросил квадрокоптер, тот полетел дальше бомбить, а «Герань» разворачивается и летит домой, на базу. Как голубь-почтальон, только с боевой нагрузкой».

Жена задумалась, потом говорит: «А если он не захочет возвращаться? Устал, депрессия, сел на пенёк, водки выпил?»

«Ну, — говорю, — тогда к нему приставляют прапорщика. Тот стоит, курит и матерится: «Ну что, блядь, опять одноразовый? Я тебя, сука, научу многоразовому! Видишь вон ту Клаудию Шиффер на плакате? Лети к ней, мать твою, а потом обратно! И чтобы без царапин!»

И вот представь: летит эта «Герань» по небу, грустная такая. Встречает верблюда. Верблюд спрашивает: «Ты куда?» А дрон ему: «Да вот, задание многоразовое получил. Непонятное. То ли бомбить, то ли сиськи Клавы Шиффер охранять. А вообще, брат, я устал. Я ж для одного удара создан, а меня, как посудомойку, на второй круг гоняют».

Верблюд плюёт и говорит: «Да похуй. Главное — не стать как я. Меня тоже для одного дела создали: через пустыню ходить. А теперь я в московском зоопарке учу детей, что такое горб. И знаешь, что самое обидное? Иногда смотрю на этих детей и думаю: вот этот — будущий прапорщик. И он тоже кого-нибудь будет учить многоразовости».

Жена посмотрела на меня, на свой многоразовый стакан, вздохнула и говорит: «Ладно. Давай завтра купим одноразовые. А то жизнь и так слишком многоразовая получается».