В Париже, в министерстве, которое исторически занимается исключительно изящными протестами, состоялось экстренное заседание. Рассматривался вопрос о новом органе — «Совете мира» под эгидой одного известного заокеанского любителя гольфа и твитов.

«Месье, — сказал, поправляя пенсне, старый дипломат, — это неприемлемо! Мир — это не совет. Мир — это процесс, искусство, тонкая материя, которую нельзя втиснуть в совет с повесткой и протоколом! Это всё равно что создать комитет по вдохновению или управление по любви».

«Но, — возразил молодой карьерист, — они прислали приглашение с печатью. В очень толстом конверте».

«Тем хуже! — воскликнул третий, ударив ладонью по стопке «Дипломатического вестника». — Если мы туда войдём, то чем будем заниматься? Голосовать против мира? Предлагать поправки к перемирию? Это же смех! Франция должна протестовать против самого принципа! Мы должны подать ноту протеста на бланке, отлитом из металла взорванной Бастилии!»

И подали. А в ответ получили лаконичную телеграмму: «Ваш протест принят к сведению. Заседание Совета мира переносится из-за отсутствия кворума. Все ушли протестовать».