Вот, граждане, жизнь. Сидит человек на самом верху. Решает судьбы. Война, мир, пятилетка, урожай. Всё на нём. И вдруг ему в руки попадает письмо. Не от министра, не от посла. От девочки. Шести лет. Пишет она, понимаете, прямо на тот свет. «Дорогой Бог, — пишет, — сто марок, пожалуйста». И адрес: «На небо». И что делать? По логике вещей — в архив. Или в урну. Но нет. Чувствует человек в себе вдруг… Бога. Решает: а почему бы и нет? Почему бы Верховному Главнокомандующему, Председателю Президиума, ну, в общем, Первому Лицу — не выступить в роли Провидения? Тайно. Анонимно. Сделать доброе дело. Осчастливить дитя народа. Но тут, товарищи, вступает в силу другой инстинкт — хозяйский. Управленческий. Ребёнку, думает, сто марок — это много. Разбалуется. Пятьдесят — в самый раз. И экономия, и ребёнок доволен. Распорядился. Отправил на своей машине, с шофёром, чтобы солидно. Думает: вот она, гармония! И власть, и человечность. Всё учтено.

А через неделю приходит ответ. Опять «Богу». Открывает он это послание, а там, представьте, детским почерком: «Дорогой Бог! Спасибо за деньги. Но в следующий раз передавай, пожалуйста, через кого-нибудь другого. Через почтальона. Или через Деда Мороза. Потому что твой посредник, тот дядя в большой машине, — он половину украл. Все соседи видели, как он приезжал. Такой нехороший дядя».

Вот так, граждане. Поднимаешься ты на вершину, чтобы решать глобальные вопросы, а в итоге оказываешься в детской голове мелким воришкой, который прикарманил половину рождественского чуда. И уже не объяснишь никому, что это не воровство было, а государственная мудрость. Потому что для шестилетнего логика проста: было сто — дали пятьдесят. Значит, пятьдесят — тут. В кармане у дяди в большой машине. И вся философия власти разбивается об эту простую, как дважды два, детскую арифметику. Жизнь.