Высшая школа экономики выяснила, что главные НКО в России — это садоводческие товарищества. И я, блядь, полностью согласен. Потому что где ещё вы увидите такой уровень гражданской самоорганизации, как не на общем собрании перед сезоном?

Вот сидят мужики, которые на работе друг другу и «здравствуйте» не говорят, а здесь — полный аншлаг. Председатель, дядька Валера, с микрофоном от караоке: «Граждане-собственники! Вопрос первый — ревизия калитки у Петровича. Он её на семь сантиметров в общественную зону вынес. Это пиздец!»

И начинается: «По уставу!», «Я за свой счёт столбы ставил!», «А твой забор мою малину затеняет, это геноцид урожая!». Дискуссии, протоколы, голосование фасолью «за» и горохом «против». Бюджет НКО — это взносы на новую трубу, которые все три года идут на водку для субботников, которые так и не начинались.

А глобальная миссия этой некоммерческой организации — не мир во всём мире спасать, а чтобы сосед Кузьмич, сука, наконец-то выкосил свой борщевик, пока тот весь участок не захватил. И когда после трёх часов споров принимают решение «написать Кузьмичу бумагу», чувствуешь причастность к чему-то большему. К борьбе за урожай. И за справедливость. Чтобы его помидоры не лезли на твой участок, а его жена не смотрела, как ты мангал разжигаешь. Вот она, солидарность, мать её.