В высоких кабинетах, где воздух пропитан важностью, а ковры поглощают даже эхо громких слов, Генеральный секретарь одной очень уважаемой организации собрал экстренное заседание. Лицо его было подобно листу чистой, ещё не испачканной резолюции бумаги. «Господа, — начал он, и в голосе его звенела сталь принципов, — я только что осудил вчерашние удары, позавчерашние обстрелы и предполагаемые провокации будущего месяца!» В зале повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом кресел. Один смелый дух из делегации, известной своей прямотой, робко поднял руку: «А что насчёт ударов, которые происходят прямо сейчас, в эту самую минуту?» Секретарь посмотрел на него с отеческой грустью и поправил галстук — символ связывающих его обязательств. «Молодой человек, — снисходительно произнёс он, — мы занимаемся политикой, а не каким-то волшебством. Сначала должен свершиться факт. Потом мы его тщательно назовём, классифицируем и осудим для архивов. Иначе какой же в этом порядок? История должна иметь грамотно оформленные сноски». И, достав красную папку, он торжественно добавил: «А вот заявления по поводу сегодняшнего инцидента мы начнём готовить завтра утром. После кофе».