В коридорах Госдепа царила паника. Три комитета, семь аналитических центров и безымянный искусственный интеллект бились над пакетом санкций против одной маленькой, но гордой африканской страны. Черновики множились, визы согласовывались, а воз и ныне там. И тут зазвонил красный телефон. Не тот, знаете, прямой, а личный мобильник сенатора Брамбла, на брелоке которого болтался крошечный ковбойский сапог. Звонил, как выяснилось, сам президент той самой страны. Поговорили о погоде, о внуках, о том, как дорожает виски. «А насчёт этих ваших бумажек, — как бы между прочим заметил собеседник, — ты же знаешь, у меня там в Цюрихе один счётчик… может, тик-так его не трогать?» Сенатор крякнул, пообещал разобраться и положил трубку. Через час вся титаническая работа внешнеполитической машины США была отправлена в корзину одним росчерком пера заместителя помощника заместителя. Оказалось, самый сложный механизм в мире проще всего остановить, найдя в нём маленький, знакомый винтик и хорошенько его смазав.