Сижу я, значит, на кухне. Три дня. Три дня, блядь, как прапорщик на наряде вне очереди. Передо мной — коробка. «1000 элементов. Идиллия». На картинке — Клаудия Шиффер верхом на верблюде в пустыне Гоби. Ну, или какая-то другая блондинка с хуёвым верблюдом, хрен их разберёшь, все пазлы одинаковые.

Жена подходит:
— Ты совсем ебнулся? Три дня с этими кусочками сидишь. Тебе водки выпить, что ли?
— Молчи, — говорю. — Я на пороге великого. Чувствую. Вот этот кусочек неба с облачком… он куда-то должен встать.

Проходит ещё пять часов. Я уже не курю, я выкуриваю себя изнутри. Руки трясутся. В глазах — песок из той самой Гоби. И тут… О, мать вашу! Вот же он, этот ебучий кусочек! Форма, цвет, всё совпадает!

Я вскакиваю. Кричу на всю квартиру, как будто родил атомную бомбу:
— НАКОНЕЦ-ТО! НАКОНЕЦ-ТО, СУКА, ПАЗЛ СОШЁЛСЯ!

Жена выбегает из комнаты, глаза круглые:
— Что? Что случилось? Ты нашёл мои серебряные серёжки?
— Да хуй там! — ору я, тыча пальцем в стол. — Смотри! Видишь? Этот кусочек! Он встал! Он ВСТАЛ, Карл!

Она смотрит. Сначала на меня. Потом на пазл. Потом снова на меня. Молчит. Берёт со стола этот злосчастный кусочек картона, кладёт его мне в ладонь и говорит голосом, полным тихого, леденящего душу ужаса:
— Дорогой. Это… это небо от Клаудии Шиффер. А ты его… ты его вставил в жопу верблюду. Всё это время ты собирал верблюжью жопу.