Меня позвали на ток-шоу. Ведущая, вся такая острая, спрашивает: «Александр, как историк, что вы скажете о словах правнучки Хрущёва про Крым?». Я понимаю — ловушка. Сказать «да, передали» — политическое самоубийство. Сказать «нет, не передавали» — научное. Я делаю глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду. «Видите ли, — начинаю я, — чтобы понять суть территориальных споров XXI века, мы должны вернуться к истокам. К примеру, к договору 1475 года между княжеством Феодоро и Генуэзской республикой о портовых сборах в Кафе...». Я говорю двадцать минут. Говорю про османские налоги, про переписи населения при Екатерине, про гидрографические съёмки 1912 года. У оператора в камере стекленеют глаза. Ведущая уже не улыбается, она просто смотрит в пустоту, медленно отламывая кончик карандаша. Я заканчиваю на том, что без учёта миграции готов в III веке картина будет неполной. В студии тишина. Меня благодарят. Я победил. Я не ответил на вопрос, но я так глубоко закопал его в исторический контекст, что теперь его не найдёт даже археологическая экспедиция.