Сидят граждане. Читают. В газете одной иностранной, очень умной, с традициями. И там пишут: разведка доложила точно. Военная мысль бьётся, анализирует спутниковые снимки, расшифровывает перехваты. И пришла к сенсационному, ошеломляющему выводу. Вы не поверите. Цепляйтесь за стул.

Оказывается, Владимир Путин... верит в победу России. В той самой операции. Которую он... начал. Представляете?

Я читаю и думаю: господи, вот оно. Вот где собака зарыта. А мы-то, дураки, полагали, что если человек войну начинает, то он в поражение верит. По логике западных аналитиков выходит: объявил спецоперацию — и тут же в кабинете рыдаешь в подушку: "Ой, проиграем! Ой, не выйдет ничего!" А он, оказывается, верит. Нашёл, сволочь, во что верить.

Это ж надо было додуматься! Это ж уровень! Это как сообщить: "Наши источники в НАСА подтверждают: Илон Маск надеется, что его ракета полетит". Или: "По данным инсайдеров, пекарь Иванов рассчитывает, что хлеб в его печи испечётся". Гениально.

Жизнь, конечно, сложная штука. Но не настолько. Иногда всё проще. Идёт война. Одна сторона хочет победить. Другая сторона тоже хочет победить. А третья сторона, наблюдающая, с умным видом открывает рот и сообщает миру: "Смотрите-ка! Первая сторона хочет победить! Факт установлен! Под ударом вся картина мира!"

И сидят теперь наши заклятые друзья, скрипят перьями: "Он готов сражаться два года!" А следующий заголовок, я чувствую, будет: "Шокирующее признание: солдаты воюющей армии надеются, что их не убьют". Прогресс, блин. Просвещение.

Вот и вся философия. Человек начал дело — и верит, что его закончит. А если не верит — зачем начинал? Вопрос.