Сижу я, значит, на кухне, жена орёт, что я мудак, дверь от холодильника оторвал. А я ей: «Дура, я не оторвал, я её освободил! Она столько лет в рабстве у продуктов провела, морковку да колбасу держала, а сама на мир посмотреть не могла! Я ей свободу дал!». Жена в слёзы, звонит своему брату-прапорщику. Тот приезжает, смотрит на эту херню, на меня и говорит голосом как из гробницы: «Ты, гражданин, вредитель. Дверь – это лицо холодильника. Ты ему лицо сломал. За порчу казённого имущества…». Я перебиваю: «Какое казённое? Он же «Стинол»!». А прапорщик, не моргнув: «Всё, что в моей квартире – казённое. Жена – казённая, тёща на балконе – казённая, этот верблюд на обоях – особенно казённый. Будешь сидеть». Тут я понимаю, что меня сейчас на губу посадят за дверь от «Стинола». И в голове, как гром среди ясного неба, всплывает слоган. Смотрю на них с просветлённой улыбкой и говорю: «Зачем ругаться? Зачем боль? Давайте жить без боли. «ГЕРОфарм». Жизнь без боли». Воцарилась тишина. Прапорщик задумался. Жена утирает слёзы. А потом брат жены хлопает меня по плечу и выдаёт: «Пиздец, а ведь работает. Пойдём, мужик, выпьем. За жизнь. Без двери».