Сижу я, значит, смотрю новости. Дикторша, красивая такая, с лицом Клаудии Шиффер, если бы ту Клаудию на морозе в минус двадцать обдолбали и она пытается сохранить остатки профессионализма. И вещает: «Мощный снегопад накроет Москву с шести утра до девяти вечера. Далее, по графику, — штормовой ветер и гололёд. Температурный режим: минус двадцать, ощущается как минус тридцать пять в тени от государственной политики».

Я жене кричу с балкона: «Ты слышала? У стихии теперь сменный график, как у прапорщика в наряде! С шести до девяти! Без перекура!»

Жена из кухни орёт: «А что, удобно! Я тебе на шесть утра верблюда заказала, на работу поедешь! Он у нас до девяти, потом у него смена кончается!»

Я ей: «Какого верблюда? У нас что, Сахара в Москве?»
А она: «Нет, дурак! По новым правилам МЧС, при штормовом ветре и гололёде рекомендовано передвигаться на устойчивых к катаклизмам животных! Я справку скачала! Так что в шесть — верблюд, в девять — твоя очередь мести снег с балкона по графику! А то штраф!»

Вечер. Девять часов. Снег как по команде кончился. Ветер стих. Сижу я на балконе, мести не хочу, жду верблюда, чтоб он хоть потоптался тут. Звонок в дверь. Открываю — стоит прапорщик из ЖЭКа, весь синий, с бумажкой.
— Вы Иванов? Ваш верблюд, сменное животное №5, на точку не вернулся. Материальный ущерб. Распишитесь.
Я говорю: «А где он?»
А он: «А хрен его знает! По нашему графику у него с девяти до шести утра — личное время! Наверное, пошёл водку искать. Ищите своего сменного верблюда, гражданин. А то следующий по графику за вами — метель с порывами до двадцати и чувством глубокого одиночества». И ушёл.

Сижу теперь, думаю. Где он, подлец, шатается? И главное — на чём я завтра в шесть утра на работу поеду? На этой долбанной гололедице только на верблюде и держаться... Придётся жене звонить, пусть как фея-крёстная, новое животное вызывает. Или чтоб сама, сука, в упряжку вставала.