В министерстве лингвистической обороны царило предпраздничное оживление. Готовился к выпуску «Единый реестр одобренных отечественных лексем для замены иноземной скверны». Начальник отдела неологизмов, Пал Палыч Словов, с гордостью демонстрировал коллегам плоды трудов: «Вот, глядите! Вместо мерзкого «тренда» – будет благозвучное «поветрие». Вместо «хайпа» – «шумиха». Вместо «гаджета»… э-э-э… «приборчик».

– А «дезинформация»? – вдруг спросил молодой стажёр, тыча пальцем в толстенный фолиант проекта закона, где это слово красовалось в каждом втором абзаце.

В кабинете повисла тишина. Пал Палыч побледнел, потом покраснел.
– Коллега, – прошипел он, оглядываясь на портрет на стене. – Это не дезинформация. Это… стратегическая оперативная информационная неконгруэнтность. Запишите. И выкиньте свой французский калькулятор – считайте на абаке!