Сидят как-то в КГБ два полковника, кофе пьют. Один другому и говорит:
— Ну всё, Вася, приехал наш «спецрейс». Завтра грузим Статкевича и — адьёс, как говорится. Назад билета нет.
На следующий день звонок:
— Василий? Это я. Ну, выгрузили мы его в Вильнюсе, развернулись, летим обратно. Только сели в Минске — смотрю, а этот, блядь, Статкевич, уже с багажной ленты чемодан свой достаёт! Я ему: «Ты как здесь оказался?!» А он: «А я и не уезжал. Вы меня в самолёт посадили, а я в туалете до взлёта отсиделся и вышел». Ну, взяли мы его, обратно в камеру.

Через полгода история повторяется. Снова «спецрейс», снова уговоры, снова грузят. На этот раз к нему в салон приставили двух верзил. Сидят с ним рядышком, не отходят ни на шаг. Прилетели. Звонок Васе:
— Всё, шеф, дело сделано. Лично проводили до паспортного контроля, видели, как он прошёл. Теперь он их головная боль.
Проходит неделя. Сидят они, кофе пьют. Вдруг дверь открывается, и заходит Статкевич с авоськой, в ней кефир и батон.
— Здрасьте, — говорит, — я вернулся. У вас тут, я посмотрел, коммуналка дешевле. Да и санаторий ваш, с трёхразовым питанием, мне привычнее. Можно я к себе в камеру? Я уже номерок свой запомнил.

Полковник Василий наливает себе кофе, смотрит в стену и тихо так говорит:
— Да пошёл ты нахуй, Николай. Бесплатно у нас только завтрак, обед и ужин. А кефир — это за твой счёт.