Смотрю я на жизнь, граждане. И вижу: человек — он как рубашка. Новенькая, отглаженная, стрелочки на брюках. Жизнь берёт — и раз: ожог! Пятно. Дефект. Неудача. Всё, товарищи, брак. На выброс. Стыд и срам.

А теперь смотрите. Берут эту самую рубашку с ожогом, причём не настоящим, а так, нарисованным — и вешают ценник. Не рубль, не два. Восемьдесят восемь тысяч! За дефект! За оплошность! За ту самую метку от утюга, из-за которой раньше жена три дня не разговаривала, а на работе пальцем показывали.

И понимаешь всю глубину. Раньше ты приходил с таким ожогом на пиджаке — и это был конец света. «Посмотрите на него! Жить не умеет!» А теперь ты приходишь — и это писк моды. Это не ожог. Это — концепция. Это не дырка от сигареты на брюках. Это — намёк на скоротечность бытия. Ты не лопух, ты — философ. Ты не обжёгся, ты — инвестировал в арт-объект.

И думаешь: а может, и нам всем пора? Не скрывать свои жизненные ожоги, а выставлять их в рамку с ценником? Разбил сердце — не страдание, а лимитированная коллекция душевных ран. Прогорел в бизнесе — не банкрот, а перформанс на тему капитализма. Опозорился на всю улицу — не позор, а паблик-арт.

Выходит, весь смысл не в том, чтобы избежать утюга. А в том, чтобы свой шрам вовремя и дорого продать. Жизнь, она, конечно, утюг. Но мода — она хитрее. Она берёт твой промах, твой катаклизм — и делает из него икону стиля. Остаётся только найти дурака, который за это заплатит. А он, граждане, всегда находится.