Сидим мы с мужиком в самолёте, летим в Сочи. Стюардесса, как обычно: «Просим пристегнуть ремни». А он такой, весь из себя важный, тянет пряжку и орёт на весь салон: «А мне, между прочим, можно! У меня ручная кладь!»

Я ему тихонько: «Ты чего, Валера, опозорился? Какая разница?»
А он, довольный, поясняет: «Новые правила, с первого марта! Если багаж сдал — пристёгивайся, как все лохи. А если ручная кладь при тебе — ты, считай, уже не пассажир, а груз с сознанием. У груза свои правила!»

Я сижу, думаю: гениально. Значит, если я в одних трусах полечу, без чемодана, меня уже можно не пристёгивать? Я ж не багаж, я — натурпродукт. Лети себе свободной птицей, бьёшься о потолок в турбулентности — это не ЧП, это естественный отбор по ФАПам Минтранса.

Смотрю, стюардесса к нам подкатывает. Говорит Валере: «Гражданин, пристегнитесь». Он опять своё: «У меня ручная кладь!» Она вздыхает: «Ручная кладь — это хорошо. Но вы, пока живы, всё равно пассажир. А ваш рюкзак — да, его можно не пристёгивать. Хотите, мы его на ваше место посадим, а вы — в багажное отделение?»

Валера примолк. Пристегнулся. Сидит, на рюкзак обиженно смотрит. А тот, сволочь, вон как удобно устроился.