Сижу я дома, в трусах, работаю. Жена подходит:
— Ты чего такой сосредоточенный?
— Да вот, — говорю, — эффективность повышаю. Удалённо.
— Ага, — говорит, — вижу. Три часа в «танчики» рубишься, потом верблюда в телеге кормишь, потом с Клаудией Шиффер в чате общаешься... Это у тебя, значит, процессы компании?
— Не мешай, — отвечаю, — это я вовлечённость в коллектив прокачиваю. Виртуально.

Тут звонок. Мой прапорщик, начальник отдела. Голос хриплый, будто из прошлой жизни:
— Всё, хватит тут расслабляться! С понедельника — все в офисе! Работодатели, блять, постановили: 62 процента! Эффективность упала!
— Семён Петрович, — пытаюсь возразить, — да я тут дома за восемь часов столько сделал...
— Молчать! — рявкает. — Эффективность — это когда я на тебя смотрю! А вовлечённость — это когда ты на меня смотришь! И чтоб в девять ноги на стол не закидывал. И трусы надень, некультурно.

Прихожу в понедельник в офис. Народ бледный, бродит, как призраки. Кофе пьют, друг на друга смотрят. Прапорщик собирает планерку:
— Вот, — говорит, — теперь вы у меня все в сборе. Будем эффективно вовлекаться. Первый вопрос: кто знает, как у Клаудии Шиффер дела?
Молчание.
— Второй вопрос: у кого в телеге верблюд не накормлен?
Все потупились.
— То-то же! — торжествует прапорщик. — Дома вы по своим делам, а тут — по моим! Вот она, синергия, мать её!

Сижу я теперь в кабинете, смотрю на стену. Жена звонит, спрашивает:
— Ну как, вовлёкся в процессы?
— Да, — говорю, — блять, вовлёкся. Сижу, процесс наблюдаю: прапорщик два часа рассказывает, как в девяносто третьем он в Кандагаре с одним верблюдом и фотографией Шиффер из «Плейбоя» неделю в ущелье просидел. Это, оказывается, и есть корпоративная культура. А работа... работа, как обычно, начнётся в шесть вечера, когда этот дебил, наконец, уйдёт. И поедет домой. К своей жене. Которая его обязательно спросит: «Что, гад, на работе изменял?»