Сидим мы с женой, смотрим новости. Показывают заседание АСИ. Там все такие умные, в очках, бумажки перед ними. И вдруг — тишина. Пауза. Техническая. Все в кадре замерли, как мужики в бане, когда заходит прапорщик с ведром ледяной воды.

Жена моя, она у меня всегда всё комментирует, говорит: «Смотри, все задумались. О будущем, наверное. О вечном».

А я ей: «Какое, на хуй, вечное? Ты думаешь, они о смысле бытия? Щас как включится связь, первый, кто рот откроет, скажет: „Владимир Владимирович, у нас по валовому сбору брюквы в Забугровье план перевыполнен на ноль целых хрен десятых“. Вот их вечное».

И тут, смотрю, сам Президент эту паузу прерывает. Улыбается легко так и шутит: «Я вижу, все задумались о вечном».

Я жене тычу пальцем в экран: «Видал?! Я ж тебе говорил! Прям слово в слово!»

А она хмыкает: «Ну и что? Ты ж тоже не о брюкве в этот момент думал».

Я: «А о чём?»

Она: «А я смотрю, ты в это время на портрет Клаудии Шиффер на календаре уставился. Это у тебя, выходит, и есть „вечное“?»

Задумался. Подходит ко мне верблюд, которого мы на балконе от тёщи держим, жуёт свою колючку и говорит человеческим голосом: «Не слушай её. Ты просто техническую паузу в своём мозгу заполнял. Кто-то — вечным, кто-то — брюквой, а кто-то — жопой немецкой топ-модели. Главное — вовремя улыбнуться и сказать что-нибудь про вечное. А то все подумают, что у тебя связь прервалась навсегда».