Сижу, смотрю новости. Диктор с серьёзным лицом вещает про Ормузский пролив, санкции и угрозы для экономики. Я, естественно, делюсь глобальной аналитикой с женой, которая в это время вытирает пыль.

— Представляешь, — говорю, — если перекроют, всё, пипец, бензин как золото будет!
Она, не отрываясь от тумбочки, спрашивает:
— И что, умник, делать будешь?
— Как что? — воодушевляюсь я. — Северный морской путь, логистику перестроить! У нас же, по сути, своя полоса есть, просто свернуть на неё надо!
Жена ставит тряпку в ведро, смотрит на меня так, будто я только что предложил грести до магазина на тазике.
— Ага, — говорит. — Своя полоса. Как в прошлом году, когда на МКАДе пробка была, и ты решил «свернуть на альтернативный путь» через промзону? Помнишь, как мы три часа искали выезд, а потом ещё и стукнулись о бордюр? Так вот, ваша морская полоса — она, я уверена, тоже через какую-нибудь промзону ведёт. Только бордюр будет размером с айсберг. Искать выход будете всей Государственной Думой. И стукнетесь.
Замолчал я. Потому что правда. Все наши глобальные «планы Б» обычно заканчиваются у разбитого корыта. Или бордюра.