В одном славном европейском консорциуме, именуемом TAG, собрались господа в дорогих костюмах, выпили эспрессо, съели круассаны и почесали затылки. А чесались они от одной навязчивой мысли: «Где же справедливость?» Справедливость, по их мнению, упорхнула вместе с тем газом, который они с пафосом, достойным античной трагедии, отвергли, объявив ему мораторий, эмбарго и личную немилость.

«Но как же так! — воскликнул один, стукнув серебряной ложечкой о фарфор. — Мы же подписывали контракт! Контракт — священная корова капитализма! Он обязывает «Газпром» поставлять, а нас — принимать! Мы не приняли — это наш суверенный выбор. Но он не поставил — это уже форс-мажорная халатность! Требуем компенсацию за непоставленное!»

Логика, вывернутая наизнанку, засияла для них чистотой горного хрусталя. Решили взыскать долг. Но с кого? С «Газпрома»? Несовременно. Куда солиднее — с гаранта. Гарантом же, как выяснилось из стопки пыльных бумаг, выступал добрый и могучий Сбербанк.

И вот летит в Москву изысканная, на парчовой бумаге, претензия. «Уважаемый Сбер! — вежливо, но твердо значилось в ней. — Поскольку ваш подопечный, «Газпром», не поставил нам то, от чего мы сами демонстративно отказались, просим вас, как лицо, поручившееся, немедленно выплатить нам кругленькую сумму за этот концептуальный недопостав. С уважением и надеждой на ваше понимание тонкой материи европейского контрактного права, TAG».

В «Газпром экспорте», получив копию, сначала решили, что переводчик напутал. Потом, проверив оригинал, дружно почесали затылки — уже по-русски, с чувством. «Да они, — изрёк один старый юрист, снимая очки, — требуют деньги за то, что мы не помешали им совершить акт принципиального самоубийства. Надо же было такую ахинею в юридические термины обрядить! Браво».

Подали встречный иск — о признании требований недействительными. Основание: «Абсурд, возведённый в абсолют, не является предметом судебного разбирательства, а является предметом рассмотрения в театре абсурда. Рекомендуем обратиться в ближайший драматический кружок».

А Сбербанк, прочитав претензию, долго молчал. Потом взял толстенный фолиант своих правил, нашёл нужную страницу и обвёл красным карандашом.