Сидят, понимаешь, граждане-депутаты, думают. Жизнь, конечно, штука сложная. Вот в соседнем суверенном государстве народ вышел и своего законного лидера... того-с... к предкам отправил. Нарушение всех норм! Вмешательство в дела! Решительно осуждаем!

Сидим, слушаем. И думаешь: а ведь тонко. Очень тонко. Осуждаем мы, значит, вмешательство. А в чём, собственно, вмешательство-то было? Кто вмешивался? Соседи? Пентагон? Марсиане? А может, сам народ вмешался в свои же дела? Так это ж уже не вмешательство, а, извините, внутренний разбор полётов. С законным лидером.

И сидишь такой и чешешь. И вспоминается старая истина: когда осуждаешь чужое, всегда смотри, не торчит ли у тебя из кармана похожий документ, но уже с твоей подписью. А то ведь как выйдет: осуждаем расправу над лидером, который только что был, а теперь его нет. А у нас — святое. У нас лидеры, товарищи, вечные. Как гранит. Даже когда народ... то есть, когда никакого вмешательства. Совсем.