В Архангельске открыли выставку старинной северной вышивки. Подхожу, смотрю на эти шедевры: олени, снежинки, всякая поморская связь с космосом. На табличке: «Конец XVIII века». И тут меня осеняет. Я к смотрительнице, интеллигентной такой бабушке в очках:
— Скажите, а город-то когда основали?
— В 1584 году, милок, — отвечает она с гордостью.
— Понимаете, в чём прикол? — говорю я. — Вот эти штуки вышивали, когда ваш Архангельск уже вовсю с голландцами и англичанами торговал, Пётр Первый тут корабли строил, а мужики в порту матом ругались на трёх языках. И вот теперь эти салфеточки, которые застали расцвет империи, лежат под стеклом в выставочном зале, который, небось, в прошлом году из бывшего ДК «Судоремонтник» сделали. История — она, блин, не в учебниках. Она в том, что какая-то поморская женщина два с лишним века назад крестиком вышила тюленя, а теперь на него смотрит твой покорный слуга, который утром не мог найти в телефоне геолокацию «Магнита». И чувствую я себя при этом не зрителем, а таким же экспонатом. Временной петлёй, блять.