Смотрю я на новости, граждане. Читаю: «Доллар резко обрушился». Сердце ёкает – наконец-то! Хватаюсь за этот заголовок, как утопающий за соломинку. Обрушился, понимаете? Не упал, не сполз, а именно обрушился. Катастрофа для мировой экономики, а для нас – праздник.

Подхожу к цифрам. Обрушился до семидесяти пяти рублей. Стою, смотрю. И в голове, как в плохо синхронизированном кино, одна картинка наезжает на другую. Вот я, год назад, в обменнике. Даю семьдесят пять рублей. Мне дают один доллар. И я чувствую себя полным идиотом, который отдаёт целую тысячу за одну бумажку с непонятной рожей. А сейчас та же самая бумажка с той же рожей «обрушилась» до этой самой тысячи. И это – победа.

И понимаешь всю глубину. Глубину нашего национального счастья. Оно не в том, чтобы жить хорошо. Оно в том, чтобы падать не так быстро, как предсказывали. Не «рухнуть до ста», а «обрушиться до семидесяти пяти». Разница – двадцать пять рублей. А по ощущениям – как от падения с десятого этажа на девятый. Всё равно убивает, но уже не так обидно. Уже есть о чём рассказать. «Я, говорит, падал, но контролируемо. Планово».

И сидит человек, смотрит на экран, где зелёная кривая ползёт вниз. И чувствует гордость. Не за завод, который построил, не за урожай, который собрал. А за то, что цифра, которую он не производил и которой не управляет, стала чуть меньше другой цифры. И он уже мысленно покупает на эту несуществующую разницу импортную колбасу, которой нет. Абсурд? Нет, товарищи. Это жизнь. Когда твоя валюта крепчает ровно настолько, чтобы ты понял, насколько она раньше была слаба. И это осознание и есть наш главный, блядь, национальный продукт. Осознанное падение. Со знаком плюс.