Генерал-полковник в отставке, обвиняемый в хищении сумм, которых хватило бы, чтобы обуть, одеть и накормить целую дивизию, сидел под домашним арестом. Не в камере, нет. В трёхэтажном особняке, который сам по себе был обвинительным актом в стиле барокко. Следователь, человек простой, спросил его по видеосвязи: «Так вы вину признаёте?» Генерал поправил халат от Brioni, отхлебнул кофе из фарфоровой чашки и, глядя в камеру честными глазами, произнёс: «Какая вина? Я не сижу в тюрьме. Я на посту. Охраняю вверенное мне имущество от… посторонних посягательств». И добавил, понизив голос: «А то тут, знаете ли, без присмотра всё быстро разворуют». Следователь молча закрыл ноутбук. Логика была безупречной, как швейцарский банковский счёт.