Писатель Ардалион Семёныч, человек тонкой душевной организации и автор трёх недописанных романов, получил однажды официальное письмо. Конверт был тяжёл, штемпель внушителен, а обращение «Глубокоуважаемый Ардалион Семёныч!» заставило его сердце ёкнуть от предвкушения. Наконец-то оценят! Наконец-то заметят его титанический труд по переосмыслению постмодернизма через призму кухонного быта! С дрожащими руками он вскрыл конверт, извлёк лист плотной казённой бумаги и прочёл: «Ответ мое почтение..». Всё. Далее — девственная белизна. Ардалион Семёныч перевернул лист. Чисто. Посмотрел на свет — водяных знаков, кроме государственного герба, не обнаружил. Он провёл в раздумьях час, затем два. «Ответ мое почтение..» — это начало диалога? Его констатация? Исчерпывающий итог всей его литературной деятельности? Может, это новая форма рецензии, где пустота — высшая оценка? Он написал пятнадцать страниц анализа этой фразы, рассматривая её как квинтэссенцию современной коммуникации, где уважение измеряется экономией чернил. В конце концов, он отправил в ту же инстанцию ответное письмо. В конверт был вложен абсолютно чистый, но тщательно отглаженный лист бумаги. Внизу, мелким почерком, он добавил: «Содержание вашего послания было настолько глубоким и многогранным, что позволило себе роскошь обойтись без слов. Примите, так сказать, ответную меру моего глубочайшего пиетета. Всё сказано. Всё понятно. Тире, точка, блин, с новой строки — ваша пустая, но чётко структурированная мысль». Ответа, что характерно, он так и не дождался. Но зато обрёл душевный покой. Ибо если уважение выражается в ничто, то его, Ардалиона Семёныча, литературное наследие — это и есть сплошное, беспрецедентное «Ответ мое почтение..». Он даже новую книгу так озаглавил. Текст, само собой, состоял из чистых страниц. Критики были в восторге.