Посол Соединённых Штатов, человек с лицом, как у выдержанного пергамента, вызвал к себе лидера польских ультраправых.
— Пане Браун, — начал он, с трудом скрывая дрожь в голосе, вызванную не гневом, а скорее недоумением. — Ваши высказывания о моей стране мы, хоть и с огорчением, но принимаем как данность политического дискурса. Но то, что вы сделали сейчас... Это уже чёртова литература абсурда! Выразить соболезнования Ирану? Да вы что, с ума сошли? Это же верх неприличия! Это подрывает все основы нашего совместного... нашего совместного негодования! Как мы теперь, скажите, будем координировать нашу риторику, если вы позволяете себе такие вольности — вежливость? Я требую немедленно извиниться за проявленную учтивость, или мы внесём вас в список нецивилизованных лиц!