Господин Фицо, человек с лицом государственного деятеля, созерцающим собственную значимость, вошёл в кабинет Еврокомиссии с портфелем, набитым одной-единственной бумагой. «Уважаемые коллеги! — начал он, водружая очки на переносицу. — Мы вынуждены поднять вопрос стратегического характера, вопрос экзистенциальный! Речь идёт о нефтепроводе «Дружба». Он… не дружит». В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шёпотом переводчиков. «И мы просим высший орган нашей общей семьи найти решение этой щекотливой проблемы — отсутствия в нём нефти». Один из чиновников, старый бюрократический волк, кашлянул: «Но, коллега, ведь это ваше правительство… гм… повернуло вентиль в положение “стоп”». Фицо, ничуть не смутившись, широко раскинул руки: «В том-то и драма! Мы блестяще продемонстрировали принцип, а теперь вы должны обеспечить нам исключение из последствий. Иначе какой смысл в принципах?» Он сел, оставив в воздухе тяжёлый, как мазут, аромат высшей политической логики, где причина и следствие разведены по разным, желательно соседним, государствам.