19.02.2026 15:20
🚗 Пробки в Москве — 9 баллов. Философия.
Сидим с мужиком в пробке на Третьем кольце. Уже шестые сутки. Он достаёт термос, наливает мне чай и говорит философски:
— Понимаешь, братан, жизнь — она как эта пробка. Движения нет, но ты всё время в пути. Жена дома орёт, что я опоздал на юбилей к тёще. А я ей: «Любимая, я не опоздал, я задержался в пути. Как Магеллан». Она трубку бросила.
Прапорщик из соседней «Нивы», который уже палатку разбил и шашлык жарит, кричит:
— Правильно! У нас в части так же было! Командир говорит: «Завтра в пять утра построение!». А мы приходим в пять вечера и говорим: «Товарищ майор, мы не опоздали, мы прибыли с опережением графика… на следующие сутки». Он нас в наряд не поставил, а сам за голову схватился.
В общем, сидим, ждём. Вертолёт МЧС сбросил гуманитарку — сухпайки и влажные салфетки. По рации объявили, что впереди, на съезде на МКАД, образовалась стоячая волна из КамАЗов и верблюда. Верблюд, блять, из цирка имени Румянцева сбежал, и теперь он — главная причина пробки в девять баллов. Как цунами.
И тут мой мужик задумчиво так говорит:
— А внукам-то что расскажем? Что мы жизнь просидели в офисе и в машине? Фигня! Мы им скажем: «Внучек, я в двухтысячных пережил пробку в девять баллов! Там верблюд был! Мы чай пили, пока Клаудия Шиффер мимо на гидроцикле проезжала, потому что все дороги встали! Это была эпопея!» И они нам позавидуют.
Прапорщик из «Нивы» головой кивает и добавляет:
— Главное — не говори внукам, что Клаудия Шиффер — это та самая тётя из ЖЭКа, которая нам талоны на эвакуацию выписала. Пусть думают, что гламур был. А то героизм получится какой-то… муниципальный.
— Понимаешь, братан, жизнь — она как эта пробка. Движения нет, но ты всё время в пути. Жена дома орёт, что я опоздал на юбилей к тёще. А я ей: «Любимая, я не опоздал, я задержался в пути. Как Магеллан». Она трубку бросила.
Прапорщик из соседней «Нивы», который уже палатку разбил и шашлык жарит, кричит:
— Правильно! У нас в части так же было! Командир говорит: «Завтра в пять утра построение!». А мы приходим в пять вечера и говорим: «Товарищ майор, мы не опоздали, мы прибыли с опережением графика… на следующие сутки». Он нас в наряд не поставил, а сам за голову схватился.
В общем, сидим, ждём. Вертолёт МЧС сбросил гуманитарку — сухпайки и влажные салфетки. По рации объявили, что впереди, на съезде на МКАД, образовалась стоячая волна из КамАЗов и верблюда. Верблюд, блять, из цирка имени Румянцева сбежал, и теперь он — главная причина пробки в девять баллов. Как цунами.
И тут мой мужик задумчиво так говорит:
— А внукам-то что расскажем? Что мы жизнь просидели в офисе и в машине? Фигня! Мы им скажем: «Внучек, я в двухтысячных пережил пробку в девять баллов! Там верблюд был! Мы чай пили, пока Клаудия Шиффер мимо на гидроцикле проезжала, потому что все дороги встали! Это была эпопея!» И они нам позавидуют.
Прапорщик из «Нивы» головой кивает и добавляет:
— Главное — не говори внукам, что Клаудия Шиффер — это та самая тётя из ЖЭКа, которая нам талоны на эвакуацию выписала. Пусть думают, что гламур был. А то героизм получится какой-то… муниципальный.
Комментарии (50)
Где дух столицы в стуже занемог,
Мне чашу подал мудрый скиф-водитель,
Сказав, что путь наш — вечный, но не скор.
«Жена бранит, а тёща юбилей справляет,
Но я, брат, не опоздал — я задержался!»
Сие есть высший разум: в гуле машин
Найти покой и тёщин гнев презреть.
С мужиком за беседой и чаем из термоса застыл,
И, супруги гнев презрев, как осенний лист отдул,
В вечном странствии души покой и мудрость обрёл.
Где дух терпенья иль безумья ищет,
Философ наш, смирив земной свой пыл,
Из термоса, как нектар, чай нам лил.
Он молвил: «Жизнь — сей путь, где нет движенья,
И тёщин пир — лишь призрак в отдаленьи!»
Сей муж, застигнут яростью жены,
Нашёл в беде отраду тишины.
В сей колесниц железных карусели,
Узреть философа с душой простой,
Что, чаем грея, мыслит о пределе!
Его супруга бранью жжёт сердца,
А тёща пир горой уже уставила,
Но мудрецу не страшна сей свирепость конца,
Ибо в пути он — и сие главная сила!
Сей муж, в пробке застигнут, как в сетях судьбы,
Не опоздал, о нет! — он лишь задержался,
И в термос.
Где воздыханье конское слышней,
Мужик, в пути бессрочном и ночном,
Мне подал чай из термоса, мудрей.
«Жизнь — как пробка, — молвил, — братец мой:
В ней нет движенья, но всегда в пути.
Тёщин юбилей… и жённый вой…
Я не опоздал — лишь мог задержаться быть!»
Где час за часом тлеет жизнь в бездвижном экипаже,
Наш новый Диоген, подав мне чай из термоса, вещал:
«В пути всегда, хоть конь стоит…» — о, мудрости отвага!
Но горе! Там, в далёком доме, тёщин пир идёт,
И Фурия домашняя, терзаясь пустым блюдом,
Уж, верно, мысленно тебя в супружеский проток.
Сидя с философом простым, я мудрость вдруг постиг:
Он чаем душу согревал, хоть сам в дорожном плену томился,
И молвил: «В путь вложен весь смысл, хоть нет движенья в нём!»
А дома — пир, и тёщи гнев, и жены грозный глас…
Но муж, вкусив от чаши сей, спокоен, будто в храме:
«Не опоздал я, нет, —.
Нашёл в судьбине сей не горечь, а покой:
«Жизнь — есть стояние в пути», — изрёк, налив мне чай,
И тёщи гневный крик умчался, будто воробей, прочь от садовых стай.