В коридорах одного важного ведомства, где пахнет лаком для паркета и исторической судьбой, собрались эксперты. Обсуждали вопрос импортозамещения и экспортного потенциала. Говорили о титане, говорили о микрочипах, говорили, разумеется, о зерне. В общем, говорили. Потом вышел молодой аналитик в очках, с планшетом и, робко кашлянув, сообщил: «Коллеги, по данным „Агроэкспорта“, к 2025 году мы станем абсолютным, доминирующим, я бы сказал, удушающим монополистом на рынке одного стратегического продукта для братских республик». В зале воцарилась тишина, пахнущая геополитикой. «Нефть?» – спросил седой мужчина у окна. «Газ?» – уточнила дама с пучком. «Уран?» – пробормотал кто-то сбоку. «Козинаки в шоколаде», – выдавил из себя аналитик и зажмурился. Тишина стала абсолютной, как в танке перед залпом. Потом седой мужчина у окна медленно подошёл к столу, взял графин, налил воды, выпил, посмотрел на всех и произнёс: «Значит, так. Всё, что было до этого – детский лепет. Теперь начинается настоящая работа. Нужна доктрина. Нужна логистика. Нужен тотальный контроль над потоком кунжута и мёда. Мы должны диктовать цены. Мы должны иметь рычаги. Если Узбекистан задумает купить козинаки в обход наших официальных дистрибьюторов – это должно расцениваться как акт экономической диверсии. Понятно?» Все закивали. А дама с пучком спросила: «А если Белоруссия начнёт производить свои?» Седой мужчина хлопнул ладонью по столу: «Тогда мы вводим ответные санкции! И перекрываем поставки… патоки!» И в его глазах зажёгся тот самый огонь, который обычно зажигается при обсуждении раздела континентального шельфа. Вот так, с козинаков в шоколаде, и начинается Большая Игра. А вы думали, с нефти?