В кабинете Его Превосходительства, где пахло старым портвейном и свежей паникой, решали кипрский вопрос. Генерал, указывая указкой на потолок, с которого капало, вещал:
— Сэр! Наша база пробита! Требуется срочная заделка бреши!
— Брешь? — переспросил Превосходительный, отодвигая салфетку от стакана. — Дорогой мой, вы мыслите как слесарь-сантехник. Брешь — это не дыра. Это геополитическая вакансия. Вакансию надо не заделывать, а охранять. Чтобы другие не заняли.
— Но как охранять дыру в небе, сэр?
— Элементарно! — Превосходительный хлопнул ладонью по столу, отчего подпрыгнула даже муха на портрете королевы. — Если пробита крыша — вызывают не кровельщика. Вызывают танк и ставят его под протечку. Для солидности. Мы же не какие-нибудь... Мы направляем корабль. Большой, красивый, с пушками. Пусть стоит на страже нашей принципиальной позиции. Под дырой. Это будет символично. И мокро. Но прежде всего — символично.
Генерал, поражённый высотой стратегической мысли, прошептал:
— А если... его тоже пробьют?
— Тогда, — с философской грустью ответил Превосходительный, доливая портвейн, — мы вышлем туда подводную лодку. Пусть охраняет дыру в корабле, который охраняет дыру в базе. Это и есть преемственность традиций, голубчик. Стратегическая матрёшка.