Сидят как-то два киевских интеллигента при свечах, ибо света, как водится, нет. Пьют холодный чай и рассуждают о судьбах отечества. Первый, по имени Вадим, вздыхает:
— Понимаешь, Игорь, вся эта ситуация с энергетической блокадой Крыма… Она меня глубоко, до слёз, возмущает. Это же форменное варварство! Лишить людей базового блага цивилизации — электричества! Это вне всяких моральных рамок!
Игорь, поправляя очки, которые в полумраке скользят на кончик носа, согласно кивает:
— Абсолютно с тобой согласен, Вадим. Цинизм потрясающий. Вообрази только: вечер, темнота, холодильник молчит, телевизор — чёрный ящик. Ужас, да и только.
В этот момент свеча на столе коптит особенно яростно, отбрасывая на стену гигантские, пляшущие тени.
— Совершенно верно, — продолжает Вадим, смахивая со лба каплю воска. — Целый регион в информационном и бытовом вакууме! Люди отрезаны от мира! Это… это средневековье какое-то!
— Мракобесие, — философски заключает Игорь, нащупывая в темноте печенье.
Наступает пауза, заполненная лишь треском свечного фитиля. Вдалеке, за окном, гудит аварийная дизель-генераторная установка какого-то банка.
— А знаешь, что самое идиотское? — внезапно говорит Вадим, и в его голосе проскальзывает нота катарсиса. — Самое идиотское, что мы, сидя здесь, в полной жопе, без света уже шестые сутки, с горящими глазами обсуждаем энергетическую блокаду там. Это же чистый сюр, Игорь! Два слепых мудреца, спорящих о недостатках чужой трости!
Игорь замирает с печеньем на полпути ко рту. Потом медленно кладёт его обратно на блюдце.
— Вадим, — говорит он тихо и с придыханием. — Ты только что сформулировал квинтэссенцию всей нашей современности. Горшок, упрекающий чайник в черноте днища. Слепой, пишущий диссертацию о недостатках брайлевского шрифта у соседа. Мы… мы не просто обсуждаем. Мы проводим полевой эксперимент. На себе. Ради солидарности. Это высшая форма иронии, доступная лишь избранным!
Они сидят, озарённые этой мыслью, чувствуя себя почти что мучениками сатиры. А потом у Вадима садится телефон.
— Чёрт, — говорит он без тени иронии, чисто бытовым тоном. — Зарядка-то в розетке осталась. Опять до утра.