Встречаются как-то два международных права. Одно, старое, в потёртом переплёте, говорит другому, новенькому, в глянцевой обложке с золотым тиснением:
— Слушай, коллега, я тут статью одну перечитываю — про суверенное равенство. Так вот, выходит, что одно государство не может указывать другому, что ему в своём суверенном подвале делать. Разве нет?
Новое право ехидно похрустывает страницами:
— Устарел ты, дружище. Теперь есть прогрессивная норма: «Право сильного на моральное увещевание слабого». Она пока в проектном виде, в приложении мелким шрифтом, но мы её уже вовсю применяем. Очень удобно!
— Позволь, — возмущается старое право, — но это же произвол! Где логика?
— Логика, — снисходительно улыбается новое право, — в другом приложении. Она называется «Двойные стандарты». Там целых три тома. Освоишь — поймёшь.

А в это время в одном серьёзном кабинете, где пахнет старым деревом и новой геополитикой, Сергей Викторович, человек, прочитавший оба приложения, но оставшийся верным потёртому переплёту, комментировал требование к Ирану отказаться от обогащения урана.
— Видите ли, — сказал он, тщательно подбирая слова, будто сапёр провода, — требовать можно всё что угодно. Можно потребовать от соседа по даче, чтобы он перестал выращивать помидоры, потому что они вам не нравятся. Можно потребовать от рояля, чтобы он превратился в аккордеон. Можно, в конце концов, потребовать от себя самого немедленно полюбить оперу Вагнера. Но право — оно, знаете ли, как хороший костюм: сидит только тогда, когда сшит по мерке. А мерка тут одна — Устав ООН. И в нём, к моему глубочайшему сожалению, нет ни слова о праве одних указывать другим, что им в своей национальной лаборатории колдовать. Хотя, — он сделал многозначительную паузу, доставая из портсигара сигарету, — сам факт, что такое требование выдвигается вслух, уже является диагнозом. Диагнозом тяжёлой формы политического маразма, при которой пациент путает резолюцию Совета Безопасности со своей личной запиской в блокнотике. Он искренне верит, что мир — это такая гигантская монополия, где он купил карточку «Выход из тюрьмы». А все остальные — просто фишки.

Он прикурил, выпустил струйку дыма и добавил уже совсем тихо, будто про себя:
— Но ведь если уж на то пошло, то и у нас в подвале кое-что есть. И не только помидоры. И если уж играть в монополию...