Шесть лет я вкладывал в эти шесть соток всё: деньги, спину, веру в светлое будущее с собственной клубникой. Построил дом, где главным инженерным сооружением была бочка для душа. Посадил яблоню, которую тля ела с большим аппетитом, чем я планировал съесть яблок. Я считал эту землю своим нерушимым тылом от всего: от офиса, ипотеки, новостей. Пока в одну субботу, поливая укроп, я не получил письмо. Не из налоговой, нет. От общества филателистов «Родные просторы». Оказывается, мой участок числился за ними с 1987 года как место для будущего клуба коллекционеров марок «Флора и фауна умеренного климата». Я, конечно, пропустил три уведомления, пока копал картошку. Юрист, к которому я приполз с этим письмом, вздохнул: «Ну, вы же фактически используете землю для выращивания растительности. Это косвенно подтверждает их тему. Шансы есть, но хреновые». Теперь я копаю не картошку, а архивы в поисках доказательств, что мой дед был не дачником, а подпольным филателистом. Ирония в том, что единственная ценная марка, которая у меня есть, — это та, что на этом чёртовом письме.