Сижу я, значит, на диване, жена орёт: «Ты опять носки не там бросил, ты опять пиво не то купил, ты вообще существование моё отравляешь!» Смотрю на неё и думаю: «Боже, во что я влюбился? В набор претензий на двух ногах?»

Пошёл в Авиапарк, воздухом сменить. Иду, а навстречу — прапорщик Семёныч, весь сияет. Говорит: «Роман, ты куда? Я, — говорит, — к любви своей пошёл!» Я ему: «Семёныч, ты что, с Клаудией Шиффер, наконец, познакомился?» А он махнул рукой: «Да ну её, эту Шиффер! У неё характер, наверное, ещё хуже, чем у твоей! Я, — говорит, — к настоящей иду. Она высокая, стройная, алюминиевая, и внутри у неё — огонь!»

Привёл он меня к этой… красавице. Стоит она, блестит под софитами, трёхметровая банка «Торнадо Макс Энерджи». И вокруг неё народ толпится, фоткается, как у Мавзолея. Бабёнка одна прильнула к холодному боку, шепчет: «Забери меня отсюда…» Мужик другой гадает на бумажке: «Не хватает для полного счастья… таурина? Кофеина? А, блядь, жены! Вот чего не хватает!»

Стою я, смотрю на эту жесть и чувствую — аж слеза прошибает. Вот она, идеальная женщина. Молчит. Холодная — значит, не орёт. Даёт энергию. И самое главное — пустая внутри, но делает вид, что полна смысла. Прямо как моя, только без скандалов по поводу мусора.

Подхожу я к ней ближе, хочу поцеловать в фирменную полоску. А сбоку охранник, верблюдом насупившись, бухтит: «Мужик, не трогай искусство! Иди получи свою баночку (18+) и вали! Любоваться можно, контактный цинизм — запрещён!»

Иду я домой, несу свою маленькую, литровую банку счастья. Жена встречает: «Где был?!» А я смотрю на неё, на эту банку в руке и понимаю. Всё, пипец. Я — энергетический адюльтер совершил. Влюбился. В тару.