Граждане! Жизнь — она такая штука, что к чему привыкнешь, о том и думаешь. Вот, скажем, привыкли мы к сводкам. «Нанесён удар по складам». «Нанесён удар по командным пунктам». Человек просыпается, включает новости — и уже как дома. Знакомая картина. Боевые действия.

А теперь смотрите, какая история. Встречаются где-нибудь в Женеве. Не стреляют. Чай пьют, печенье едят. Говорят, предположим, о мире. Или о чём они там говорят… О чём-то говорят. А потом возвращается наш человек, и ему начальство докладывает: «Товарищ! По Зеленскому нанесён удар!»

И у человека, естественно, сердце уходит в пятки. Что значит «нанесён»? Как «нанесён»? Физически? Топором? Нет, отвечают ему. Дипломатически. Политически. Так, мол, и так, переговоры провалили, позицию сдали, удар получили.

И сидит человек, думает. А как ещё это описать-то? Привыкли уже. Не скажешь же: «В ходе конструктивного диалога достигнута обоюдная договорённость о стратегическом отступлении от ранее заявленных принципиальных позиций в свете изменившейся оперативной обстановки на внешнеполитическом фронте». Длинно. Непонятно. А «удар» — коротко. Ясно. Все сразу сочувствуют.

Так и живём. Удар по экономике. Удар по репутации. Удар по самолюбию. Скоро, глядишь, придёт жена с работы и скажет: «Мне сегодня начальник сокрушительный удар нанёс». — «Боже, чем?» — «Отказал в премии. Но я, — говорит, — не сдалась, контратаковала заявлением на отпуск». И ты сидишь, киваешь: «Молодец. Держись там. Окопайся на позициях».

Вот и получается, граждане, что война — она не только когда стреляют. Она — в головах. Когда уже мирный процесс описываешь как артподготовку. И ждёшь не договора, а санитаров с носилками для собственной карьеры. А жизнь, она продолжается. Идёт, понимаешь, бой. Тихий такой, бесшумный. Где главное оружие — бумага, а главная потеря — лицо. Но сводки всё те же: «Нанесён удар». И не поймёшь — то ли человека жалеть, то ли срочно искать на карте, куда он там, этот ударный Зеленский, отступил.