В одном учреждении, чьё название переводится на общечеловеческий как «Надзор за общественным спокойствием в информационной сфере», а на обиходный — «Куда смотрят, оттуда и гонят», случился казус.

Из репродуктора, вмурованного в штукатурку ещё при товарище Брежневе, вдруг зазвучал голос, знакомый каждому по парламентским трансляциям. Голос, не повышая тона, с леденящей душу парламентской вежливостью принялся методично, с расстановкой, называть сотрудников учреждения идиотами. «Идиоты, — раздавалось каждые тридцать секунд. — Совершеннейшие идиоты».

Начальник Управления внутренней тишины, Фома Пантелеймонович, человек с лицом протокола и душой инструкции, собрал оперативный штаб. «Источник враждебного информационного воздействия должен быть локализован и нейтрализован!» — изрёк он. Системы прослушки, настроенные на поиск крамолы в эфире, молчали. Глушилки, способные заставить онеметь целый городской район, были бессильны. Голос звучал изнутри, как голос совести, если бы совесть была депутатом и материлась.

Техники с бледными лицами докладывали: «Фома Пантелеймонович, это… это Bluetooth. Маленькая колонка. Кто-то её спрятал. В вентиляции. Или в сейфе с грифом „совершенно секретно“. Она воспроизводит единственный аудиофайл. Петля».

«Заблокируйте сигнал!» — потребовал Фома Пантелеймонович. «Не можем, — чуть не плача, ответил старший инженер. — Мы же все внешние беспроводные протоколы на территории учреждения по инструкции № 777-б заглушили. А эта… эта колонка уже внутри. Она уже *приняла* файл. Она теперь автономна. Как чеченский сепаратист в бункере».

Три дня учреждение жило под этот размеренный, как метроном, аккомпанемент. Сотрудники начинали вздрагивать в такт. Бухгалтерша Анна Семёновна, заполняя ведомость, машинально вывела: «Аванс идиотам за март». Курьер Петя, разнося повестки, бормотал себе под нос: «Идиоты, идиоты, идиоты…»

На четвёртый день Фома Пантелеймонович, у которого от напряжения начало дёргаться веко, собрал всех в актовом зале. «Коллеги! — начал он, перекрывая очередное «идиоты» из динамика. — Ситуация нетривиальная! Мы не можем найти источник, потому что он… он нас не слушается! Он вне нашего реестра! Он — вне правового поля!»

В этот момент в зал вошла уборщица тётя Люба, неся в руках маленькую синюю колонку, из которой и лилось бесконечное «идиоты». «Это чьё? — спросила она, заглушая голос. — В подсобке валялось. Батарейка, видать, села — пищит еле-еле».