Вот, граждане, жизнь. Сидит человек в тёплом кресле, в столице, в студии, где свет мягкий и микрофон чувствительный. И рассуждает о любви. О любви к родине. Той самой, которая — как мать: одна. И он, этот человек, с высоты своего благополучия, своего невыездного положения, вдруг открывает Америку. Только наоборот. Он открывает Россию для тех, кто из неё уехал.

Говорит: «Вот смотрите, товарищи. Уехал человек, пересёк границу, обосновался. И у него — бац! — автоматически пробуждается любовь к тому, что осталось там.