В Краснодаре на двадцати двух улицах вырубили свет. Масштаб — эпический. Целый микрорайон погрузился в первобытную тьму, люди нащупывали в холодильниках сметану вместо колбасы, а коты, почуяв хаос, начали предъявлять права на территорию. Единственной ниточкой, связывавшей цивилизацию с этим чёрным провалом, было официальное сообщение. Я вчитывался в него, надеясь узнать хоть что-то: причины, сроки, имена виновных, которые уже, наверное, бегут с отвёртками. А там — всего одна фраза, высеченная в граните бюрократического спокойствия: «На месте работает аварийная бригада». И всё. Как будто этого достаточно. Представляю их: сидят там, в эпицентре тьмы, мужики с фонариками. Один держит провод, второй смотрит на него. Третий, самый главный, — фиксирует в блокноте факт их работы на месте. «Иван Петрович, свет-то когда будет?» — «Не мешай, Саш, мы тут место работаем. Место — оно такое, долгое».