Сидит мужик в Сербии, копает картошку. Лопата — звяк! Думает, камень. Отгрёб землю — пуговица со звездой. Ну, думает, фигня, у нас тут всего накопано. Копнул ещё — кость. Не куриная. Позвал соседа.

— Слушай, Милан, это чё?
— А, — говорит Милан, махнув рукой. — Это, наверное, русские. Осенью сорок четвёртого тут немного пошумели и пошли дальше. Бабка моя говорила, хоронили наспех, потом метку стёрло. Мы сверху грядки и сделали. Огурцы тут раньше отменные росли!

Мужик смотрит на лопату, на кость, на пуговицу. На соседа, который уже идёт за пивом, чтобы «не тревожить зря». И думает: вот блин. Вся Европа с металлоискателями бегает, мемориалы строит, а у нас история — она как картошка. Сидит себе в земле тихо-тихо, пока ты ей по башке лопатой не стукнешь.