Молодая пара интеллигентов, Ипполит и Маргарита, задумала снять на фоне заката над Невой мини-шедевр в духе немого кино. Ипполит, человек с томиком Бродского под мышкой, три часа выстраивал кадр, дабы вписать в композицию шпиль Петропавловки. Маргарита отрепетировала томный взгляд и плавное падение на грудь возлюбленного под звуки воображаемого виолончельного соло. Начали снимать. В кульминационный момент, когда их губы должны были встретиться в кадре, в объектив, словно пуля чеховского ружья, влетела рыжая уличная кошка невероятной комплекции. Она не просто прошла — она улеглась строго между их лицами, демонстративно повернув к камере собственную задницу, украшенную боевыми шрамами, и облизнулась. Весь пафос, вся выстраданная эстетика мгновенно обратились в фарс. «Понимаешь, — философски заметил Ипполит, выключая камеру, — это и есть тот самый грубый, но честный критик. Он голосует жопой».