Ну вот, сижу я в аэропорту Владикавказа. Третий день. За окном такая метель, что даже местные медведи в спячку впали от зависти. Объявляют: «Внимание! В связи с неблагоприятными погодными условиями введены ограничения на вылет». Я сначала не поняла. Подхожу к стойке, вся такая измотанная, с кружкой бесплатного чая третьей свежести.

«Девушка, — говорю, — какие ещё ограничения? Тут уже три дня летать нельзя физически! Это как ввести сухой закон в мавзолее».

Она смотрит на меня усталыми глазами истинного страдальца гражданской авиации и отвечает с кавказским спокойствием: «Дорогая, это чтобы формальность соблюсти. Раньше самолёты не летали просто так, по понятиям. А теперь — по приказу. Чувствуешь разницу? Теперь у нас не хаос, а плановая эвакуация, которая пока не началась».

Я вернулась на своё кресло. Сижу, смотрю в белое молоко за окном и чувствую невероятную причастность к процессу. Меня не задерживает погода, блин. Меня задерживает пункт 4.7.3 Временного регламента. И как-то сразу теплее на душе стало. Почти как дома.