Следователь, человек с лицом, как у нераспечатанного конверта с плохой вестью, вызвал на место исчезновения семьи Усольцевых эксперта-криминалиста высшей категории. Тот два часа ходил по лесу, щупал кору деревьев, нюхал воздух и смотрел на небо. Затем вытер очки и изрёк:
— Главная улика, товарищ следователь, отсутствует.
— Какая? — замер в ожидании следователь.
— Фотоловушки.
— То есть?
— То есть их здесь нет. Совсем. Ни одной. А должны были быть! — эксперт развёл руками, полными научной скорби. — Как мы можем раскрыть преступление, если в радиусе пяти километров нет ни одной камеры, которую сюда, в эту глухомань, по логике вещей, никто, блин, и не додумался бы поставить?! Это же вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых протоколов! Преступник, пользуясь этим вопиющим отсутствием того, чего здесь отродясь не водилось, беспрепятственно совершил исчезновение!
Следователь долго молчал, глядя, как в соседней берлоге просыпается медведь, тоже, заметим, без видеорегистратора.