Сижу с редактором, он мне новость скидывает: «Умер турецкий историк Ильбер Ортайлы». Читаю. «Ему было 78 лет». Жду. Задумчиво жую печеньку.
— И? — спрашиваю.
— Что «и»? Всё.
— Всё? Мужик всю жизнь смыслы искал, детали, даты, события по полочкам раскладывал. Директором Топкапы был, блин! Дворец-музей! Там каждый горшок — история. А про него самого написали так, будто главное его достижение — не сдохнуть до семидесяти семи.
Редактор хмурится:
— Ну, возраст — это важная деталь.
— Важная! — соглашаюсь. — Ага. Вот представь его коллегам: «Помните Ортайлы? Так вот, он на семьдесят восьмом году жизни прекратил дышать. Соболезнуем». Всё! Точка! Историк, который делал всё, чтобы о других осталась память, сам ушёл в историю одной строчкой. По-моему, это он бы оценил. Как высшую форму профессионального издевательства.