Сидит человек в камере за границей. За что — неважно. Может, картину старую вывез, может, не те слова сказал. Сидит и думает: «Ну всё. Концы. Отказали в адвокате, сокамерник сопит, еда несъедобная». Пишет он, значит, жалобу в посольство. Мол, товарищи, помогите, права человека, конвенции всякие.

А у нас тут, понимаешь, комиссия заседает. Читают его бумажку. Чиновник один, с умным лицом, говорит: «Гражданин страдает. Надо помочь». Другой поддакивает: «Надо. Сила — в справедливости. А справедливость — в силе». Решили помочь. Основательно.

И вот уже наш гражданин в камере сидит, а к нему сокамерник, швейцарец, подходит и говорит на ломаном русском: «Иван, у тебя там, на улице, бронетранспортёр припарковался. И люди в камуфляже спрашивают, не тебя ли они ищут».

Человек — к окошку. А там, действительно, наш «Урал», антенны, рации. Из люка голова в шлеме появляется: «Гражданин Петров? Вы арестованы?» — «Я». — «Так, значит, выпрямляйтесь. Сейчас мы вас отсюда вызволим. Дипломатически. Артиллерийским огнём с закрытых позиций».

И сидит Петров и думает: «Раньше боялся, что дадут десять лет. А теперь боюсь, что дадут орден. Посмертно». Вот и вся защита. От тюрьмы — до полного, блядь, уничтожения.