Сидим мы тут, закутанные в пуховики, как капуста в голубцы, а нам по телеку срочное сообщение: «Внимание, историческое событие! Москва на пороге климатического апокалипсиса!». Я, естественно, думаю, что сейчас объявят, будто Воробьёвы горы поплывут или снег в центре города станет малиновым. Ан нет. С экрана на нас смотрит серьёзная тётя из Гидрометцентра и, не моргнув глазом, вещает: «Завтра ожидается установление нового абсолютного теплового рекорда... плюс тринадцать градусов». Тишина. Я жду продолжения. Может, «...и из каждого градуса выйдет по котёнку»? Не дождался. То есть это и есть весь рекорд. Тринадцать. В Сочи в такую погоду на поминки не выходят, а у нас — национальное достояние. Я уже вижу, как завтра толпы москвичей в футболках и шортах вывалятся на улицу, будут жарить шашлыки на Манежной и кричать: «Спасибо глобальному потеплению, наконец-то жить можно!». А потом, через день, когда ударит минус пять, эти же герои будут материться, запихивая обратно в шкаф летние шлёпанцы, и проклинать тех самых синоптиков, которые вчера обещали им райские кущи. Абсурд, блин. Но весна, она такая.