У меня в семье все полиглоты по необходимости. Бабушка, когда хочет, чтобы внуки не поняли, переходит на украинский. Мама с папой ругаются на смеси русского и армянского. А я вот вчера наблюдал высший пилотаж.

Звонит мне отец, голос деловой, озабоченный: «Сынок, слушай сюда. Эти… как их… сантехники-мигранты во дворе трубы меняют. Я им всё объяснил, где перекрыть, они кивают, а делают по-своему. Щас подойду к ним».

Слышу в трубке шаги, затем пауза. И вдруг — голос отца, но уже совсем другой, с густым, нарочитым кавказским акцентом, громкий и душевный: «Э-э-э, братуха! Салам алейкум! Как дела-а? Работа идет? Да-да, я понимаю, работа тяжелая… Слушай, вот этот кран… давай-ка мы его вот так, правильно сделаем, а? Я тебе как брат говорю!»

Я в ступоре. Спрашиваю: «Пап, ты чё, откуда у тебя этот акцент? Ты же в Ереване последний раз в 85-м был!»

Он, уже отойдя от «братух», шипит в трубку: «Молчи! Работает! Они же свои ребята, на своём языке надо говорить. Главное — чтобы трубу не прорвало».

Вот и вся внешняя политика. Хочешь быть своим — просто добавь акцента и назовись братухой. А потом иди и перекрывай за ними воду, потому что они, блин, «свои ребята», всё равно сделали не так.